«ГПО»: юридическая формула, которой в Казахстане закрывают неудобные дела — и как она сработала для Койшибаева

Слово, которое решает всё

В казахстанской правоприменительной практике есть аббревиатура, знакомая юристам куда лучше, чем широкой публике: ГПО — гражданско-правовые отношения. Формально это нейтральный термин, обозначающий, что спор между сторонами должен решаться не в уголовном, а в гражданском порядке — через суд, исковое заявление, возмещение убытков. Но на практике, как отмечают сами казахстанские юристы, эта формула давно превратилась в стандартный инструмент закрытия дел, которые по каким-то причинам неудобно доводить до конца.

Адвокат Коллегии адвокатов города Астаны Ерлан Газымжанов в материале, опубликованном информационной системой «Параграф», прямо называет вещи своими именами: «Следователи часто безнаказанно прекращают уголовные дела по такой категории дел, ссылаясь на так называемое «ГПО», т.е. гражданско-правовые отношения» [1]. По его наблюдению, эта переквалификация чаще всего применяется именно к делам о мошенничестве — категории, где грань между обманом с признаками хищения и обычным невыполнением договорных обязательств действительно тонкая, и именно эта тонкость, по его словам, осложняется коррупцией в правоохранительных органах [1].

Эта же формула — слово в слово — стала официальной причиной прекращения уголовного дела о тарифной политике KTZ Express, в котором фигурировал заместитель председателя правления КТЖ Ерлан Койшибаев.

Дело, которое прекращали именно так — и именно по этой формуле

26 января 2019 года Антикоррупционная служба зарегистрировала уголовное дело по фактам злоупотребления должностными полномочиями в структурах КТЖ и её дочерних компаний. Документы дела, ставшие известными редакции SHYNDYK.KZ, описывают конкретные эпизоды: льготные тарифы для компаний-должников в 2016–2018 годах, схему с арендой и субарендой почти 4 тысяч полувагонов с разницей в карман посредника, передачу 3772 зерновозов по цене втрое ниже рынка, продажу грузовых вагонов по ценам в разы ниже их реальной стоимости, и непогашенную задолженность компании Transgroup Systems L.P. на миллионы долларов [2].

В июле 2019 года, несмотря на объём собранных материалов, дело прекратили — за отсутствием состава уголовного правонарушения [2]. В 2022 году расследование возобновили: провели допросы, кому-то ограничили выезд из страны — то есть отнеслись к делу серьёзно. Но 23 февраля 2023 года заместитель главного транспортного прокурора прекратил его повторно — и здесь в постановлении звучит та же самая формула, которую описывает Газымжанов: между сторонами имели место гражданско-правовые отношения, доказательств причинения ущерба и состава преступления нет, претензий от самой КТЖ не зафиксировано [2].

Почему эта формула вызывает вопросы именно в этом деле

Юридическая литература выделяет конкретный критерий, по которому гражданско-правовой спор отличается от уголовного преступления: наличие умысла и обмана. Научная статья на эту тему, опубликованная в КиберЛенинке, формулирует это прямо: «Лицо не должно нести уголовную ответственность за причиненный имущественный вред, если не доказано, что в его действиях был умысел на совершение уголовно-наказуемого деяния и не установлены признаки состава преступления» [3]. Это разумный и справедливый принцип — он защищает обычных предпринимателей от уголовного преследования за невыполненные коммерческие обязательства.

Но применение этого же принципа к делу KTZ Express порождает структурный вопрос. Если речь действительно шла о гражданско-правовых отношениях — то есть, по сути, о коммерческом споре между равноправными сторонами договора, — то одной из «сторон» в этом споре должна была быть сама КТЖ как пострадавшая компания. Гражданско-правовой спор предполагает наличие истца, который требует возмещения. Однако постановление прокуратуры прямо фиксирует: претензий от самой КТЖ не зафиксировано [2].

Получается логическая развилка. Либо реального ущерба не было вовсе — и тогда дело справедливо закрыто. Либо ущерб был, но компания, которая должна быть его пострадавшей стороной, не предъявила претензий к собственному бывшему или действующему руководству — и тогда формула «ГПО» работает не как защита добросовестных предпринимателей, а как процедурная лазейка, которой можно закрыть любое дело при условии, что потерпевшая сторона (формально, а не по факту) хранит молчание.

Автор сигнала: версия о влиянии

Источник, передавший документы дела в редакцию SHYNDYK.KZ, прямо утверждает, что закрытие дела могло быть результатом влияния высокопоставленных лиц, а описанные схемы продолжились на новом уровне после дальнейшего карьерного роста фигуранта [2]. Это серьёзное обвинение, которое не подтверждено ни судебным актом, ни официальным расследованием в отношении тех, кто принимал решение о прекращении дела. Источник анонимен, и на сегодняшний день это остаётся версией, а не доказанным фактом.

При этом сама формула, которой воспользовалась прокуратура, — не уникальное изобретение, придуманное специально для этого дела. Это, по описанию практикующего адвоката, устоявшийся и при этом проблемный механизм казахстанской правоприменительной практики в целом [1]. Это не делает версию об избирательном применении этой формулы в конкретном деле доказанной — но это означает, что инструмент, который теоретически мог быть использован для прекращения именно этого дела, существует в системе независимо от персоналий и применяется, по словам юристов, систематически.

Что говорит закон о самой процедуре

Уголовно-процессуальный кодекс Казахстана действительно предусматривает: если в ходе производства по уголовному делу возникает необходимость рассмотрения вопроса, который должен быть решён в соответствии с гражданским правом, он решается в порядке гражданского судопроизводства [4]. Это законная и в целом разумная норма. Прекращение уголовного дела регулируется отдельной статьёй кодекса [5] — и сама процедура не является чем-то незаконным или скрытым. Вопрос, который остаётся открытым в деле Койшибаева, не в законности самой нормы, а в её применении к конкретным фактическим обстоятельствам — в частности, к молчанию формально пострадавшей компании.

Карьера на фоне дела

Хронология карьеры Койшибаева, наложенная на хронологию дела, выглядит следующим образом. С октября 2021 года он входит в правление КТЖ как заместитель председателя по логистике [6] — то есть уже после первого прекращения дела, в промежутке перед его возобновлением. Второе прекращение дела в феврале 2023 года пришлось на период, когда он уже прочно занимал эту должность. В июле 2025 года, когда прежний председатель правления КТЖ Нурлан Сауранбаев перешёл на пост министра транспорта, обязанности главы компании временно — на два дня — перешли к Койшибаеву как заместителю по логистике [7], после чего постоянным председателем правления назначили другого человека — Талгата Алдыбергенова [8], а сам Койшибаев вернулся на прежнюю должность заместителя, которую, по открытым данным, занимает и сейчас, продолжая курировать KTZ Express и «Кедентранссервис» [9] — те же структуры, что фигурировали в материалах прекращённого дела.

Вывод

Дело против Койшибаева не было сфабриковано или незаконно прекращено в очевидном, грубом смысле — формальная процедура соблюдена, постановление прокуратуры существует и опирается на реальную правовую категорию. Но именно эта категория — «ГПО» — описывается казахстанскими юристами как один из самых известных инструментов, которым в стране систематически закрывают неудобные уголовные дела, особенно там, где грань между мошенничеством и обычным коммерческим спором тонка [1]. А ключевая странность именно этого дела — молчание формально потерпевшей компании, чьи активы описывались как предмет схемы, — остаётся без объяснения ни в постановлении прокуратуры, ни в каких-либо открытых источниках.

Это не доказывает версию анонимного источника о персональном влиянии. Но это показывает, что инструмент, который теоретически мог обеспечить такой результат, в казахстанской системе уголовного судопроизводства действительно существует, известен юристам как проблемный — и применён в этом деле дважды.

Источники

1. Правовые коллизии в законодательстве о мошенничестве, Ерлан Газымжанов, ИС «Параграф»
2. Как Ерлан Койшибаев избежал наказания за убытки КТЖ, SHYNDYK.KZ
3. Разграничение гражданско-правовых и уголовно-правовых отношений, КиберЛенинка
4. Уголовно-процессуальный кодекс РК, ИПС «Әділет»
5. Уголовно-процессуальный кодекс РК, ст. 327 «Прекращение уголовного дела»
6. Изменён состав правления КТЖ, Kapital.kz
7. Ерлан Койшибаев временно возглавил КТЖ, Liter.kz
8. Председателем правления КТЖ назначен Талгат Алдыбергенов, Rail-news.kz
9. КТЖ — команда и дочерние структуры, margin.kz

Версия о персональном влиянии на решение прокуратуры принадлежит анонимному источнику, передавшему материалы дела редакции